Картинки из квадратов \ Арифметика "на квадратах" \ Разное \ Античная арифметика \ Четыре корифея античной науки \ Платон \ "Государство" \

7.3.1.1.2.3.3. Влияние Спарты ©

 
Чтобы понять Платона, а также многих более поздних философов, необходимо обладать некоторыми знаниями о Спарте.
Спарта оказала на греческую философию двойное влияние: через свою действительность и через миф. И то и другое имеет важное значение.
Действительность позволила спартанцам нанести военное поражение Афинам; миф оказал влияние на политическую теорию Платона и на теории бесчисленных последующих писателей.
Этот миф, в своем развитом виде, содержится в "Жизнеописании Ликурга", принадлежащем Плутарху. Идеалы, которые поддерживали этот миф, сыграли значительную роль в выработке теорий Руссо, Ницше и национал-социализма.
С исторической точки зрения этот миф даже важнее, чем действительность. Тем не менее, мы начнем с последней, потому что источником мифа была действительность.

Лакония, или Лакедемон, столицей которой была Спарта, занимала юго-восточную часть Пелопоннесского полуострова.
Спартанцы были правящей народностью, они завоевали эту страну во время дорийского нашествия с севера и низвели местное население до положения крепостных. Эти крепостные назывались илотами.
В исторические времена вся земля принадлежала спартанцам, которым, однако, закон и обычай запрещали самим обрабатывать ее, так как, во-первых, такой труд считался унизительным, а во-вторых, в связи с тем, что спартанцы должны были всегда быть свободными для несения военной службы.
Крепостных не продавали и не покупали, но они были прикреплены к земле, разделенной на участки; на каждого взрослого спартанца приходился один участок или больше.
Илоты, как и спартанцы, были греками и глубоко негодовали на свое рабское положение. Когда они могли, они восставали.
Спартанцы имели значительную тайную полицию для борьбы с этой опасностью, но в дополнение к этой предосторожности они имели в своем распоряжении еще одно средство: один раз в год они объявляли воину илотам, так что их молодые люди могли убивать каждого, кто казался им непокорным, не подвергаясь законному обвинению в убийстве.
Илотов могло освобождать только государство, но не их господа; их освобождали довольно редко — за исключительную храбрость, проявленную в сражении.

Единственным занятием гражданина Спарты была война, к которой его готовили с самого рождения.
Болезненных детей после осмотра их старейшинами умерщвляли; позволялось воспитывать только тех детей, которых признавали здоровыми.
Всех мальчиков до достижения двадцатилетнего возраста обучали в одной большой школе; цель обучения состояла в том, чтобы сделать их смелыми, равнодушными к боли и дисциплинированными.
В Спарте не болтали чепухи о культурном или научном образовании; единственной целью было подготовить хороших солдат, целиком преданных государству.
Действительная военная служба начиналась в возрасте двадцати лет.
Брак разрешался по достижении двадцатилетнего возраста, но до тридцати лет мужчина должен был жить в "доме мужчин" и устраивать свои брачные отношения так, как если бы это было незаконное и тайное дело.
После тридцати лет он становился полноправным гражданином.
Согласно государственному устройству Спарты, там не должно было быть ни нуждающихся, ни богатых. Никому не разрешалось иметь золото или серебро; деньги делались из железа. Спартанская простота вошла в пословицу.

Положение женщин в Спарте было своеобразным. Их не изолировали от общества, подобно почтенным женщинам во всех других частях Греции.
Девочки проходили такое же физическое обучение, как и мальчики; более примечательно то, что мальчики и девочки занимались вместе гимнастикой в обнаженном виде.
"Девушки должны были для укрепления тела бегать, бороться, бросать диск, кидать копья, чтобы их будущие дети были крепки телом в самом чреве их здоровой матери, чтобы их развитие было правильно, и чтобы сами матери могли разрешаться от бремени удачно и легко благодаря крепости своего тела... "
В наготе девушек не было ничего неприличного.
Женщинам не разрешалось проявлять какие-либо эмоции, невыгодные государству.
Они могли выражать презрение к трусу, и их хвалили, если это был их сын; но они не могли проявлять свое горе, если их новорожденного ребенка приговаривали к смерти как слабого или если их сыновья были убиты в сражении.
Бездетная замужняя женщина не должна была возражать, если государство приказывало ей проверить, не окажется ли какой-либо другой мужчина более удачливым, чем ее муж, в произведении на свет новых граждан. Законодательство поощряло рождение детей.

В более поздний период античности предполагалось, что своим государственным устройством Спарта обязана законодателю по имени Ликург, о котором говорили, что он провозгласил свои законы в 885 году до н.э.
На самом деле спартанская система развивалась постепенно, а Ликург был мифической личностью божественного происхождения. Его имя означает "отгоняющий волков".
Нас несколько удивляет, что Спарта вызывала восхищение у остальных греков.
Первоначально она значительно меньше отличалась от других греческих городов. В более ранний период в Спарте имелись такие же хорошие поэты и актеры, как и в остальной Греции.
Но около VII века до н.э. или, возможно, даже позднее ее государственный строй (создание его неправильно приписывается Ликургу) выкристаллизовался в той форме, которую мы сейчас рассматриваем; все было принесено в жертву успехам в войне, и Спарта перестала принимать участие в том вкладе, который Греция сделала в мировую цивилизацию.
Для нас спартанское государство представляется в миниатюре образцом того государства, которое установили бы нацисты, если бы они одержали победу.
Грекам это представлялось иначе. Как говорит Бэри:
"Чужестранцу из Афин или жителю Милета, посетившему в V веке до н.э. широко раскинувшиеся деревни, которые образовали ее не обнесенный стенами скромный город, должно было казаться, что они перенеслись в давно минувшие века, когда люди были смелее, лучше и проще, не были испорчены богатством и обеспокоены идеями.
Для такого философа, как Платон, занимающегося наукой о государстве, спартанское государство казалось наилучшим приближением к идеалу.
Обыкновенный грек считал, что государственный строй Спарты обладает строгой и простой красотой, является дорическим городом — величавым, подобно дорическому храму, значительно более благородным, чем его собственное место жительства, но не таким удобным для того, чтобы жить в нем."

Одной из причин, вызывавшей у других греков восхищение Спартой, была ее устойчивость.
Во всех других греческих городах происходили революции, но спартанское государственное устройство оставалось неизменным в течение веков.
Нельзя отрицать, что в течение долгого периода времени спартанцы имели успех в достижении своей главной цели — в воспитании народа непобедимых воинов.
Сражение при Фермопилах (480 год до н.э.), хотя оно и являлось формально поражением спартанцев, служит, вероятно, самым лучшим примером их доблести.
Фермопилы представляли собой узкий проход в горах, в котором они рассчитывали задержать персидскую армию.
Триста спартанцев со вспомогательными отрядами отбивали все лобовые атаки.
Но, в конце концов, персы обнаружили обход через горы и им удалось напасть на греков сразу с двух сторон. Каждый спартанец погиб на своем посту.
Два человека отсутствовали, так как были в отпуске по болезни, страдая болезнью глаз, доходившей до временной слепоты. Один из них настоял на том, чтобы его илот привел его на поле битвы, где он и погиб; другой, Аристодем, решил, что он слишком болен для того, чтобы сражаться, и не явился.
Когда он вернулся в Спарту, никто не хотел с ним разговаривать; его прозвали "трус Аристодем". Год спустя он снял с себя бесчестье мужественной смертью в сражении при Платее, в котором спартанцы одержали победу.

Миф о Спарте для средневековых и современных читателей был создан Плутархом. В то время, когда он писал, Спарта принадлежала к романтическому прошлому.
Период величия Спарты был так же далек от времени Плутарха, как Колумб от нашей эпохи.
Историк, изучающий институты государственного устройства, должен с величайшей осторожностью относиться к тому, что говорит Плутарх, но особенно это важно для историка, изучающего мифы.
Греция всегда оказывала влияние на мир не непосредственно через политическую власть, но воздействуя на воображение, идеалы и надежды людей.
Для историка, изучающего всемирную историю, важное значение имеют не мелкие войны между греческими городами или ничтожные ссоры за власть между теми или иными партиями, но воспоминания, сохраненные человечеством после окончания этого краткого эпизода истории, подобно тому как у путешественника, взбирающегося на гору, в течение тяжелого дня борьбы со снегом и ветром сохраняется светлое воспоминание о восходе солнца в Альпах.
Эти воспоминания, постепенно стираясь, оставили в умах людей образы определенных вершин, которые необычайно сверкали в лучах начинающегося дня, сохраняя живым знание того, что за тучами все еще продолжает сохраняться сияние, которое может проявиться в любой момент.
Из этих вершин Платон был наиважнейшим в эпоху раннего христианства, а Аристотель — для средневековой церкви, но после эпохи Возрождения, когда люди начали ценить политическую свободу, они обратились главным образом к Плутарху.
Плутарх оказал глубокое влияние на английских и французских либералов XVIII века и на основателей Соединенных Штатов; он оказал влияние на романтическое движение в Германии и продолжал, главным образом косвенно, влиять на немецкую мысль вплоть до настоящего времени.
В некоторых отношениях его влияние было положительным, в других — дурным; что касается Ликурга и Спарты, то оно было дурным. То, что Плутарх говорил о Ликурге, имеет важное значение, и я кратко скажу об этом, даже если придется допустить повторение.

Ликург, как говорит Плутарх, решив дать Спарте законы, много путешествовал, чтобы изучить различные институты. "Он желал, говорят, сравнить простоту и суровость образа жизни критян с роскошью и изнеженностью ионийцев" , отдавая предпочтение законам первых и отвергая образ жизни последних.
В Египте он узнал о преимуществах отделения солдат от остального населения и после этого, вернувшись из своих путешествий, "...ввел то же и в Спарте и, образовав отдельное сословие, ремесленников и мастеровых, явился основателем класса настоящих, чистых граждан".
Он разделил поровну земли между всеми гражданами Спарты, чтобы "уничтожить гордость, зависть, преступления, роскошь... богатство и бедность" в городе.
Он запретил употребление золотых и серебряных денег, разрешив выпускать только железное монеты такой малой стоимости, что "для сбережения дома десяти мин нужно было строить большую кладовую..." .
Благодаря этому он изгнал из Спарты "все бесполезные и лишние ремесла", поскольку было недостаточно денег для оплаты тех, кто ими занимался; благодаря этому же закону он сделал невозможной всякую внешнюю торговлю.
Риторы, сводники и ювелиры, которым не нравились железные деньги, избегали жить в Спарте.

Подобно другим реформаторам, Ликург считал воспитание детей "высшей и лучшей задачей для законодателя". И подобно всем, кто стремился главным образом к укреплению военной мощи, он заботился о том, чтобы поддерживать высокий уровень рождаемости.
"Уже все то, о чем мы говорили до сих пор, служило побудительной причиною к браку: я имею в виду торжественные шествия девушек, их наготу, их упражнения в борьбе перед глазами молодых людей, которые шли сюда не из "геометрических", а из "эротических" целей, выражаясь языком Платона...".
Обычай относиться к браку в течение первых нескольких лет так, как если бы это было тайное дело, "...сохранял у обоих супругов все еще пылкую любовь и новое желание обладать друг другом..." — таково, во всяком случае, мнение Плутарха.
Далее он объясняет, что о человеке не думали плохо, если он, будучи стар и имея молодую жену, позволял более молодому человеку иметь от нее детей. "Было законно также для честного человека, любившего жену другого человека... просить ее мужа, чтобы он разрешил ему лежать с ней и чтобы он мог также вспахивать эту плодородную почву и бросать в нее семена красивых детей".
Не должно было быть глупой ревности, так как "Ликургу не нравилось, чтобы дети принадлежали отдельным людям, но они должны были быть общими для общего блага; по этой причине он хотел также, чтобы те, кто должны были стать гражданами, не рождались от каждого человека, но лишь от самых честных людей". Он объясняет далее, что этот принцип крестьяне применяют к своему скоту.
Когда рождался ребенок, отец приносил его на осмотр к старейшинам своего рода; если он оказывался здоровым, его отдавали отцу для вскармливания, если он был слабым, его бросали в глубокую пропасть с водой.
Дети с самого рождения подвергались суровому закаливанию, в некоторых отношениях благотворному, например детей не пеленали.
В возрасте семи лет мальчиков забирали из дому и помещали в закрытую школу, где их делили на группы, каждой из которых руководил тот из них, кто обнаруживал больше понятливости и смелости.
"Чтению и письму они учились, но по необходимости, остальное же их воспитание преследовало одну цель: беспрекословное послушание, выносливость и науку побеждать".
На любой стадии жизни спартанца свобода его была ограничена. "Воспитание продолжалось до зрелого возраста. Никто не имел права жить так, как он хотел, напротив, город походил на лагерь, где был установлен строго определенный образ жизни и занятия, которые имели в виду лишь благо всех. Вообще спартанцы считали себя принадлежащими не себе лично, но отечеству...
Одно из преимуществ, предоставленных Ликургом своим согражданам, состояло в том, что у них было много свободного времени: заниматься ремеслами им было строго запрещено, копить же богатство... им не было никакой надобности – богатству уже никто не завидовал и не обращал на него внимания. Землю обрабатывали им илоты, платившие определенный оброк".
Плутарх рассказывает затем историю об одном афинянине, осужденном за праздность. Узнав об этом, один спартанец попросил "показать ему человека, осужденного за любовь к свободе".
Плутарх рассказывает о законе, который разрешал спартанцам убивать илотов всякий раз, когда спартанцы этого захотят, но он отказывался верить, что такой ужасный обычай был обязан своим установлением Ликургу. "Я по крайней мере не решаюсь приписать установление такого ужасного обычая, как криптия, Ликургу, принимая во внимание мягкость его характера и его справедливость во всем...". За исключением этого закона, Плутарх только и делает, что восхваляет государственное устройство Спарты.
Влияние Спарты на Платона, которому мы уделим в свое время особое внимание, станет совершенно очевидным из описания его Утопии, чему будет посвящена отдельная глава.
К началу данной страницы  
Картинки из квадратов \ Арифметика "на квадратах" \ Разное \ Античная арифметика \ Четыре корифея античной науки \ Платон \ "Государство" \