Картинки из квадратов \ Арифметика "на квадратах" \ Разное \ Античная арифметика \ Четыре корифея античной науки \ Платон \ О влиянии Сократа на Платона \
 

7.3.1.1.2.5.1. Бертран Рассел о Сократе ©

 
Сократ как объект изучения представляет для историка значительные трудности.
Несомненно, что в отношении многих исторических личностей нам очень мало известно, тогда как в отношении других известно многое; что же касается Сократа, то мы не уверены, знаем ли мы о нем очень мало или очень много.
Бесспорно, что он был афинским гражданином, обладавшим небольшими средствами, который проводил свое время в диспутах и учил молодежь философии, но не за деньги, как это делали софисты.
Достоверно известно, что в 399 году до н.э., когда Сократу было около 70 лет, он был осужден, приговорен к смерти и казнен.
Бесспорно также, что он был хорошо известной личностью в Афинах, поскольку Аристофан изобразил его в карикатурном виде в своей комедии "Облака".
Но за пределами этих фактов сведения о Сократе приобретают спорный характер. Двое из учеников Сократа, Ксенофонт и Платон, написали о нем много, но рассказывают о нем весьма различные вещи.
Барнет высказал мысль, что даже в тех случаях, когда они в чем-либо согласны друг с другом, то это происходит потому, что Ксенофонт повторяет Платона. Когда же они расходятся во мнениях, то одни верят одному, другие — другому, а третьи не верят ни одному из них.
Я не рискну примкнуть к той или иной стороне в этом опасном споре, а лишь кратко изложу указанные различные точки зрения.

Начнем с Ксенофонта, военного человека, не очень щедро одаренного интеллектом и в целом склонного придерживаться традиционных взглядов.
Ксенофонт огорчен тем, что Сократа обвинили в нечестии и в развращении юношества; он утверждает, что, наоборот, Сократ был весьма благочестив и что влияние его на юношество было вполне благотворным. По-видимому, его идеи, далеко не являлись разрушительными, будучи скорее скучными и банальными.
Эта защита заходит слишком далеко, поскольку она оставляет без объяснения враждебное отношение к Сократу.
Как говорит Барнет, "защита Сократа Ксенофонтом чересчур успешна. Сократа никогда не приговорили бы к смерти, если бы он был таким, каким его описывает Ксенофонт".
Существовала тенденция считать, будто все, что говорит Ксенофонт, должно быть правильно, потому что ему не хватало ума, чтобы думать о чем-либо неправильном.
Эта линия аргументации совершенно неосновательна. Пересказ глупым человеком того, что говорит умный, никогда не бывает правильным, потому что он бессознательно превращает то, что он слышит, в то, что он может понять.
Лично я предпочел бы, чтобы мои слова передавал мой злейший враг среди философов, чем друг, несведущий в философии.
Поэтому мы не можем принять то, что говорит Ксенофонт, если это включает какой-либо трудный вопрос в философии или является частью аргументации, направленной на то, чтобы доказать, что Сократ был несправедливо осужден.
Тем не менее, некоторые из воспоминаний Ксенофонта весьма убедительны.
Он сообщает (как это делает и Платон), что Сократ был постоянно занят вопросом о том, как добиться того, чтобы власть в государстве принадлежала компетентным людям.
Он имел обыкновение задавать такие вопросы: "Если бы я хотел починить башмак, к кому я должен обратиться?" На этот вопрос некоторые искренние юноши отвечали: "К сапожнику, о Сократ".
Он имел обыкновение отправляться к плотникам, кузнецам и т.п. и задавал некоторым из них такой, например, вопрос: "Кто должен чинить Корабль Государства?"
Когда он вступил в борьбу с тридцатью тиранами, их глава, Критий, который был знаком со взглядами Сократа, так как учился у него, запретил ему продолжать учить молодежь, сказав: "Нет, тебе придется, Сократ, отказаться от этих сапожников, плотников, кузнецов: думаю, они совсем уже истрепались оттого, что вечно они у тебя на языке".
Это происходило в период кратковременного олигархического правления, установленного спартанцами в конце Пелопоннесской войны.
Но большую часть времени в Афинах было демократическое правление, так что даже военачальники избирались по жребию.
Однажды Сократ встретил юношу, желавшего стать военачальником, и убедил его поучиться военному искусству. Последовав этому совету, юноша уехал и прошел небольшой курс тактики. Когда он вернулся, Сократ шутливо похвалил его и отправил обратно продолжать обучение.
Другого юношу Сократ заставил изучать основы науки о финансах.
Подобного рода план он пытался проводить на многих людях, включая стратега; но было решено, что легче заставить замолчать Сократа при помощи цикуты, чем избавиться от того зла, на которое он жаловался.

Описание личности Сократа у Платона вызывает затруднение совершенно иного рода, чем описание Ксенофонта, а именно очень трудно судить о том, в какой мере Платон хотел изобразить Сократа как историческую личность и в какой мере он превратил лицо, называемое в его диалогах "Сократом", в выразителя своих собственных мнений.
Платон был не только философом, но также талантливым писателем, обладавшим живым воображением и обаянием. Никто не предполагает, да и сам Платон не претендовал всерьез на то, что беседы в его диалогах происходили точно так, как он их излагает.
Тем не менее, во всяком случае в более ранних диалогах, беседа ведется совершенно естественно и характеры ее участников вполне убедительны.
Именно выдающееся мастерство Платона как писателя вызывает сомнение в нем как в историке.
Его Сократ является последовательным и исключительно интересным характером, какого не смогло бы выдумать большинство людей; но я считаю, что Платон мог бы выдумать его. Сделал ли он это на самом деле, — это, конечно, другой вопрос.

Диалог, который громадным большинством считается историческим, — это "Апология". Это воспроизведение той речи, которую Сократ произнес на суде в свою защиту.
Конечно, это не стенографический отчет, а лишь то, что сохранилось в памяти Платона через несколько лет после этого события, — собранное вместе и литературно обработанное.
Платон присутствовал на суде, и совершенно ясно, что написанное им представляет собой воспоминание Платона о том, что говорил Сократ, и что Платон был намерен, вообще говоря, создать произведение исторического характера.
Этого, при всех оговорках, достаточно, чтобы дать совершенно определенное описание характера Сократа.
Основные факты суда над Сократом не вызывают сомнения.
Судебное преследование было основано на обвинении в том, что "Сократ преступает закон и попусту усердствует, испытуя то, что под землею, и то, что в небесах, выдавая ложь за правду и других научая тому же".
Действительным основанием враждебного отношения к Сократу было, по всей вероятности, предположение, что он связан с аристократической партией, большинство его учеников принадлежало к этой группе, и некоторые из них, находясь у власти, причинили большой вред.
Но это основание нельзя было сделать доводом вследствие амнистии.
Большинством голосов Сократ был призван виновным, и, согласно афинским законам, он мог предложить, чтобы ему назначили какое-нибудь наказание менее тяжелое, чем смерть.
В случае признания обвиняемого виновным судьи должны были назначить одно из двух наказаний, предложенных обвинением и защитой.
Поэтому в интересах Сократа было предложить такое тяжелое наказание, которое суд мог принять как соответствующее его вине. Сократ же предложил штраф в 30 мин, который некоторые из его друзей (в том числе Платон) готовы были внести за него.
Это было настолько легким наказанием, что суд был раздражен и приговорил Сократа к смерти большинством, превосходившим то большинство, которое признало его виновным.
Сократ, несомненно, предвидел этот результат. Ясно, что у него не было желания избежать наказания смертью путем уступок, которые могли бы показаться признанием его вины.

Обвинителями Сократа были демократический политик Анит, поэт-трагик Мелет, "молодой и неизвестный, с гладкими волосами, скудной бородкой и крючковатым носом", и неизвестный ритор Ликон.
Они утверждали, что Сократ виновен в том, что не поклоняется тем богам, которых признает государство, но вводит другие, новые божества и что он виновен в развращении молодежи, так как учил ее тому же самому.
Оставив в покое неразрешимый вопрос об отношении платоновского Сократа к действительному Сократу, посмотрим, что заставляет Платон говорить его в ответ на это обвинение.
Сократ начинает с того, что обвиняет своих обвинителей в ораторском искусстве и опровергает это обвинение в применении к самому себе.
Он говорит, что единственное ораторское искусство, на которое он способен, — это говорить правду.
И они не должны сердиться, если он будет пользоваться привычным для него способом выражения и не произнесет "разнаряженной речи, украшенной, как у них, разными оборотами и выражениями".
Ему было уже за 70 лет, и он никогда до этого не бывал в суде; поэтому они должны извинить его несудебную манеру речи.

Он сказал затем, что, кроме его официальных обвинителей, он имеет многих неофициальных обвинителей, которые, с тех пор, когда эти судьи были еще детьми, говорили, что "будто бы есть некто Сократ, человек мудрый, который испытует и исследует все, что над землею, и все, что под землею, и выдает ложь за правду".
Считают, говорит Сократ, что такие люди не верят в существование богов.
Это старое обвинение со стороны общественного мнения более опасно, чем официальное обвинение, тем более, что Сократ не знает, кто эти люди, от которых оно исходит, за исключением Аристофана.
Отвечая на эти старые враждебные доводы, Сократ указывает, что он не является ученым, и заявляет, что подобною рода знание "нисколько меня не касается", что он не учитель и не берет платы за обучение.
Он высмеивает софистов и отрицает за ними знание, на которое они претендуют. После чего он говорит: "и я постараюсь вам показать, что именно дало мне известность и навлекло на меня клевету".

По-видимому однажды у дельфийского оракула спросили, имеется ли человек более мудрый, чем Сократ и оракул ответил, что не имеется.
Сократ заявляет, что он был в полном недоумении, поскольку вовсе не признавал себя мудрым, хотя бог не может лгать.
Поэтому он отправился к людям, считавшимся мудрыми, чтобы посмотреть, не может ли он убедить бога в его ошибке.
Прежде всего Сократ отправился к государственному деятелю, который "только кажется мудрым и многим другим людям, и особенно самому себе".
Сократ скоро обнаружил, что этот человек не был мудрым и вежливо, но твердо объяснил ему это. "Из-за того-то и он сам, и многие из присутствовавших возненавидели меня".
После этого Сократ обратился к поэтам, и попросил их объяснить ему отдельные места в их произведениях, но они не были в состоянии это сделать.
"Таким образом, и о поэтах я узнал в короткое время, что не благодаря мудрости могут они творить то, что творят, но благодаря некоей природной способности, как бы в исступлении...".
Затем Сократ пошел к ремесленникам, но они также разочаровали его.
В процессе этого занятия, говорит он, у него появилось много опасных врагов.
Наконец он пришел к выводу, что "А в сущности, афиняне, мудрым-то оказывается Бог, и своим изречением он желает сказать, что человеческая мудрость стоит немногого или вовсе даже ничего и, кажется, при этом Он не имеет в виду именно Сократа, а пользуется моим именем ради примера, все равно как если бы он сказал: "Из вас, люди, всего мудрее тот, кто подобно Сократу знает, что ничего не стоит его мудрость".
Это занятие, состоявшее в том, чтобы изобличать людей, претендующих на мудрость, отнимало у Сократа все его время и способствовало его крайней бедности, но он считал своим долгом подтвердить слова оракула.
Это то, что сказал Сократ относительно своих первых обвинителей.

Теперь Сократ переходит к рассмотрению аргументации своего обвинителя Мелета, "...человека хорошего, и любящего наш город, как он уверяет...".
Сократ спрашивает у Мелета, кто же те люди, которые делают молодых людей лучшими.
Сначала Мелет называет судей, затем под давлением он был вынужден шаг за шагом признать, что все афиняне, кроме Сократа, делают молодых людей лучшими, вслед за чем Сократ поздравляет город с его счастливой судьбой...
Далее Сократ говорит, что лучше жить с добрыми людьми, чем со злыми, и поэтому он не мог бы быть таким безумным, чтобы намеренно развращать своих сограждан.
Если же он развращает их не намеренно, тогда Мелет должен был бы не привлекать его к суду, а наставлять и вразумлять его.

"Апология Сократа" дает ясное изображение человека определенного типа: человека уверенного в себе, великодушного, равнодушного к земному успеху, верящего, что им руководит божественный голос, и убежденного в том, что для добродетельной жизни самым важным условием является ясное мышление.
Если исключить последний пункт, то Сократ напоминает христианского мученика или пуританина.
В последней части своей речи, в которой он обсуждает то, что происходит после смерти, невозможно не почувствовать, что он твердо верит в бессмертие и что высказываемая им неуверенность лишь напускная.
Его не тревожит, подобно христианам, страх перед вечными муками, он не сомневается в том, что его жизнь в загробном мире будет счастливой.
В "Федоне" платоновский Сократ приводит основания для веры в бессмертие. Действительно ли эти основания оказали влияние на исторического Сократа, сказать нельзя.
Едва ли можно сколько-нибудь сомневаться в том, что исторический Сократ утверждал, что им руководил оракул или демон.
Невозможно установить, аналогично ли это тому, что христианин назвал бы внутренним голосом, или это являлось ему как действительный голос.
Жанну д`Арк вдохновляли голоса, что представляет собой обычный симптом душевной болезни.

Все согласны в том, что Сократ был очень безобразен; он был курносый и имел большой живот. Он "...безобразнее всех силенов в сатирических драмах".
Он всегда был одет в старую, потрепанную одежду и всюду ходил босиком. Его равнодушие к жаре и холоду, голоду и жажде удивляло всех.
В "Пире" Платона Алкивиад, описывая Сократа на военной службе, говорит следующее:
"...Выносливостью он превосходил не только меня, но вообще всех. Когда мы оказывались отрезаны и поневоле, как это бывает в походах, голодали, никто не мог сравниться с ним выдержкой...
...Точно также и зимний холод — а зимы там жестокие — он переносил удивительно стойко, и однажды, когда стояла страшная стужа и другие либо вообще не выходили наружу, либо выходили, напялив на себя невесть сколько одежды и обуви, обмотав ноги войлоком и овчинами, он выходил в такую погоду в обычном своем плаще и босиком шагал по льду легче, чем другие обувшись.
И воины косо глядели на него, думая, что он глумится над ними..."
Постоянно подчеркивается умение Сократа господствовать над всеми плотскими страстями. Он редко пил вино, но когда пил, то мог перепить любого; но никто никогда не видел его пьяным.
Он был совершенным орфическим святым: в дуализме небесной души и земного тела он достиг полного господства души над телом.
Решающим в конечном счете доказательством этого господства является его равнодушие к смерти.
В то же самое время Сократ не является ортодоксальным орфиком. Он принимает лишь основные доктрины, но не суеверия и не церемонии очищения.

Платоновский Сократ предвосхищает и стоиков и киников.
Стоики утверждали, что высшим добром является добродетель и что человек не может быть лишен добродетели в силу внешних причин; эта теория подразумевается в утверждении Сократа, что его судьи не могут повредить ему.
Киники презирали земные блага и проявляли свое презрение в том, что избегали удобств цивилизации; это та же самая точка зрения, которая заставляла Сократа ходить босиком и плохо одетым.
Представляется совершенно определенным, что Сократ был поглощен этическими вопросами, а не научными.
Как мы видели, он говорит в "Апологии", что подобного рода знание "...вовсе меня не касается".
Самые ранние из диалогов Платона, которые обычно считаются наиболее сократическими, посвящены в основном поискам определений этических терминов. "Хармид" посвящен определению умеренности; "Лисис" — дружбы; "Лахет" — мужества.
Платоновский Сократ последовательно утверждает, что он ничего не знает, что он лишь мудрее других людей в том, что знает, что он ничего не знает; но он не считает знание недостижимым.
Наоборот, он считает, что приобретение знания имеет самое важное значение. Он утверждает, что ни один человек не грешит сознательно и поэтому необходимо лишь знание, чтобы сделать всех людей совершенно добродетельными.
Для Сократа и Платона характерно утверждение тесной связи между добродетелью и знанием.
В некоторой степени это характерно для всей греческой философии в противоположность философии христианства.
Согласно христианской этике, существенным является чистое сердце, которое можно встретить с одинаковой вероятностью как у невежественных людей, так и среди ученых.

Диалектика, то есть метод приобретения знания путем вопросов и ответов, не была изобретена Сократом.
По-видимому, ее впервые систематически применял на практике ученик Парменида Зенон.
В диалоге Платона "Парменид" Зенон подвергает Сократа тому же самому роду обращения, какому повсюду у Платона Сократ подвергает других.
Но имеются все основания предполагать, что Сократ применял на практике и развивал этот метод.
Диалектический метод годится для одних вопросов и не годится для других.
Вероятно, этот метод определял характер исследований Платона, которые большей частью были таковы, что с ними можно было обращаться именно таким образом.
В результате влияния Платона почти вся последующая философия была связана ограничениями, вытекавшими из его метода.

Некоторые вопросы явно не годятся, чтобы с ними обращались таким образом, например эмпирическая наука.
Правда, Галилей для защиты своих теорий использовал диалоги, но это делалось лишь для того, чтобы преодолеть предрассудки: позитивные основы для его открытий невозможно было вставить в диалог без большой искусственности.
Сократ в произведениях Платона всегда претендует на то, что он лишь выявляет знание, которым уже обладает человек, которого он подвергает испытанию. На этом основании он сравнивает себя с акушеркой.
Когда в "Федоне" и "Меноне" он применяет свой метод к проблемам геометрии, ему приходится задавать наводящие вопросы, каких не разрешил бы задавать никакой судья.
Этот метод находится в гармонии с теорией воспоминания, согласно которой мы узнаем путем вспоминания то, что мы знали в нашем прежнем существовании.
Возьмем, в противоположность этому взгляду, какое-либо открытие, сделанное при помощи микроскопа, например распространение болезней бактериями; едва ли можно утверждать, что подобное знание можно выявить у несведущего в этом отношении человека посредством метода вопросов и ответов.

Вопросы, которые могут быть рассмотрены посредством метода Сократа, — это те вопросы, о которых мы уже имеем достаточные познания, чтобы прийти к правильному выводу, но из-за путаницы или недостаточного анализа не сумели логически использовать то, что мы знаем.
Такой вопрос, как "что такое справедливость?", вполне годится для обсуждения в платоновском диалоге.
Все мы свободно употребляем слова "справедливый" и "несправедливый", и, изучая, в каком смысле мы их употребляем, мы можем индуктивно прийти к определению, которое лучше всего будет соответствовать употреблению этих слов.
Но когда наше исследование будет закончено, то окажется, что мы сделали лишь лингвистическое открытие, а не открытие в области этики.

Однако мы можем с пользой применять этот метод для какого-то более широкого ряда случаев.
Когда то, что обсуждается, является более логическим, чем фактическим, тогда обсуждение является хорошим методом выявления истины.
Предположим, что кто-то утверждает, например, что демократия хороша, но лицам, придерживающимся определенных мнений, не следовало бы разрешать голосовать,
мы можем убедить такого человека в том, что он непоследователен, и доказать ему, что по крайней мере одно из его двух утверждений должно быть более или менее ошибочным.
Я считаю, что логические ошибки имеют большее практическое значение, чем многие полагают: они дают возможность тому, кто их совершает, придерживаться удобного мнения по каждому вопросу.
Всякая логически связная теория должна быть отчасти тягостной и противоречить распространенным предрассудкам.
Диалектический метод, или, в более общем смысле, привычка к свободному обсуждению, ведет к логической последовательности и является в этом отношении полезным.
Но он совершенно непригоден, когда целью его является обнаружение новых фактов.

Вероятно, "философию" можно было бы определить как совокупность таких исследований, которые могут проводиться посредством методов Платона.
Но если указанное определение и годится, то это объясняется влиянием Платона на последующих философов.
  К началу данной страницы  
Картинки из квадратов \ Арифметика "на квадратах" \ Разное \ Античная арифметика \ Четыре корифея античной науки \ Платон \ О влиянии Сократа на Платона \