Картинки из квадратов \ Игры для детей \ Левое и правое полушария мозга \ Ум хорошо ... \

4.6.1.9. Просчет расистов ©

 
В 1950 году в Париже, на родине Брока, собрался очередной конгресс невропатологов. Он проходил под знаком серьезных достижений в развитии психофизиологии речи. Со времени первых, ставших давно классическими исследований ученые проделали огромный путь. Врачи сумели убедиться, что у истинно праворуких людей все речевые функции — устная речь, чтение, письмо — неразрывно связаны с левым полушарием.
На конгрессе было представлено немало докладов, посвященных различным формам нарушения речи и словесного мышления при повреждениях в доминантном полушарии. Прошедшая война позволила собрать обширный уникальный материал, и конгресс удовлетворенно отмечал успешное развитие идей основоположников учения о высших психических функциях мозга.
Диссонансом прозвучал лишь доклад молодого китайского делегата. Посланец Китая плохо владел французским языком, и многие положения его сообщения слушатели не поняли. Однако суть уловить было нетрудно. Он тоже не имел недостатка в пациентах, но в его клинике больные с ранениями левого полушария в районе речевых центров не теряли способности к письму и чтению, а потерю устной речи он объяснял параличом голосовых органов и тем самым полностью опровергал Вернике и Брока.
Доклад не вызвал дискуссии. Языковой барьер помешал всесторонне обсудить сделанные наблюдения. Однако он оказался полезным, привлек внимание исследователей к интереснейшему разделу физиологии речи. Постепенно крепла уверенность, что наблюдения, сделанные в Пекине, должны получить разумное объяснение.
Открытия Брока и Вернике неожиданно для поклонников их учения взяли себе на вооружение мракобесы самого отвратительного толка — расисты. Поводом послужили наблюдения над пациентами из Восточной Азии.
В отличие от европейцев чтение и письмо китайцев, японцев и вьетнамцев оказалось теснейшим образом связанным с деятельностью правого полушария. Налицо явные расовые различия, и расисты за них ухватились, как за прекрасную иллюстрацию неполноценности азиатских народов. Почему расширение функций правого полушария должно свидетельствовать о неполноценности обладателей такого мозга, остается только гадать.
Создатели расовых теорий особенно не утруждают себя поисками правдоподобных объяснений. Расисты любого толка всегда исходят из априорного превосходства своей народности, нации или расы и считают ее эталоном совершенства.

Наблюдения китайского нейрохирурга вовсе не были плодом ошибки молодого и неопытного исследователя и тем более не являлись следствием расовых различий в строении мозга и организации его функций, как успели раструбить некоторые буржуазные философы. Мозг у пекинских пациентов был самым обычным. Разница в симптоматике между европейцами и азиатами при сходных ранениях мозга связана не с особенностями локализации их речевых центров, а с различиями систем письменной речи.
В настоящее время на земле распространено два вида письменности:
буквенное (звуковое) и иероглифическое письмо. Первое — более молодое. В Европе оно получило прописку благодаря грекам. Иероглифическая письменность относится к числу наиболее древних. По своему происхождению она связана с пиктограммой. Особенно значительное развитие эта система письма получила в Древнем Египте.
Египетская рисунчатая вязь, «священные знаки» — иероглифы, на которые с трепетной почтительностью взирало не одно поколение европейцев, предполагая в них таинственную чародейскую силу, несколько тысячелетий оставалась неразгаданной. И не мудрено — египетские иероглифы оказались куда более сложной письменностью, чем буквенное письмо современных народов.
Они содержат три типа знаков.
Первый тип — словесные знаки, или идеограммы, в стилизованном виде передают предмет или живое существо. Так, изображение глаза означает глаз, маленькой птички – воробей, фигурки человека с луком и стрелами — воин, схематическое изображение человеческих ног — ноги, сгорбленного человека с посохом — старость.
Китайское словесное письмо почти целиком состоит из таких знаков. Если они не чересчур стилизованы, написанный с их помощью текст понятен любому человеку. Знание самого языка для этого совершенно необязательно. Вьетнамский и китайский языки имеют серьезные различия, но письменные тексты, составленные в любой из названных стран, понятны и тем и другим, так как используются одни и те же иероглифы.
Второй тип знаков — тоже рисунки, только они означают не сам изображаемый предмет, а сходное по звучанию слово. Бывают такие слова, которые трудно передать рисунком. Какой знак мог бы подойти для слов «граница», «здоровье», «большой»? В этом случае египтяне рисовали предмет, название которого по своему звучанию было бы ближе к нужному слову. В русском языке такими парами слов могли бы стать: молот — молод, ров — рев, муха — мука. Русскими иероглифами для передачи слов «молод», «рев», «мука» вполне могли бы быть рисунки, изображающие молоток, ров, муху. Полного совпадения в звучании этих слов нет, но египтяне и не добивались абсолютного звукового соответствия.
Третий вид знаков — детерминативы. Сами по себе они не читаются, так как служат лишь для уточнения значения рядом стоящего знака. Так, изображение мужчины ставилось после мужских имен, изображение женщины — после женских, знаки города, растения, птицы, жидкости сопровождали соответствующие слова. Из сказанного понятно, что детерминативы с изобразительной точки зрения обычные иероглифы и их смысл легко угадать: изображение ножа, например, являлось детерминативом слова «резать», а очертания обнесенного стеной города с двумя перекрещивающимися улицами — детерминативом города. Слова египетской письменности, за редким исключением, имели такие детерминативы.

Экскурс в египетскую письменность предпринят здесь для того, чтобы показать, что, хотя в ней использовалось три типа знаков, серьезно отличающихся по своему значению с изобразительной точки зрения, все они являются рисунками, изображениями предметов или явлений, которые они обозначают.
И как бы далеко ни ушло начертание современных иероглифов от изображения реальных предметов, они все же остаются рисунками, а следовательно, их опознание должно входить в сферу деятельности правого полушария.
Поэтому у людей, в одинаковой степени овладевших двумя видами письменности, при инактивации левого полушария страдает буквенное письмо и чтение, но сохраняется иероглифическое, а при выключении правого полушария нарушается лишь понимание иероглифов, а буквенное письмо и чтение не страдают.
Из всех азиатских народов китайское иероглифическое письмо менее других связано с фонематическим (речевым) слухом. Неудивительно, что эффекты выключения полушарий мозга проявляются у китайцев в наиболее чистом виде.
Восприятие иероглифов связано с работой затылочно-теменных отделов мозга. При их повреждениях на первый план выступают нарушения зрения. Больные не узнают нарисованных предметов. Рассматривая портрет, находят нос, рот, глаза, но синтезировать и опознать рисунок не в состоянии.
Целое для них остается неясным, и они очень неуверенно говорят, что, вероятно, нарисован человек. Если человек на портрете имеет усы, больной может сделать вывод, что нарисован кот. Неудивительно, что способность понимать текст, написанный с помощью иероглифов, у таких больных полностью нарушена. Если при этом понимание букв как менее сложных знаков сохранено, то чтение и письмо на европейских языках не страдает.
Таким образом, дело не в расовых различиях строения человеческого мозга, а лишь в используемой человеком системе письма. Привлекая данные по физиологии мозга, чтобы подкрепить свои бредовые идеи, европейские расисты серьезно просчитались.
К началу данной страницы  
Картинки из квадратов \ Игры для детей \ Левое и правое полушария мозга \ Ум хорошо ... \